Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница

— Да, — говорю я и смотрю Шеклтону прямо в глаза, — я читал об этом.

Когда поступает команда разгрузить лодки и сани и разбить постоянный лагерь, никто не кричит: «Ура!» Снегопад прекращается, и на юге у самого горизонта я вижу торчащие надо льдом части рангоута и кривую черную трубу — жалкие остатки нашего судна. Три дня мы тащились к этому месту и должны теперь издали смотреть, как лед постепенно уничтожает «Эндьюранс». Шеклтон устраивает голосование, которое определит, какое название будет носить наш новый дом: варианты «Лагерь на льду» и «Лагерь на льдине» получают очень мало голосов. В честь моря, к которому мы стремимся, большинство высказывается Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница в пользу «Лагеря на море».

Когда палатки и собачьи иглу уже готовы и все получили первый ужин на льдине, я иду в палатку Шеклтона. Он растянулся на мате, руки под головой, глаза открыты. Увидев меня, он говорит:

— Мерс?

— Простой вопрос, сэр.

— Предполагаю, что по поводу хижины на Паулете. Входите, Мерс, сейчас я вам все объясню.

— Нет, сэр. Вам не нужно ничего объяснять. Скажите мне, пожалуйста, к какой экспедиции принадлежало в восемьсот тридцать девятом году судно под названием «Сабрина»?

Горящее чучело

Кругом, хей-хо, и снова кругом! Носки его сапог касаются моих, мы держим друг друга то за руки, то за плечи Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница: мы кружимся вместе с другими грязными и закопченными парами по «Лагерю на море» — Хау и Холнесс, Хёрли и Уорди, Читхэм и Крин, Бэйки и Блэки: кругом, хей-хо, и снова кругом! Поет узбердовское банджо, и Уорсли и Гринстрит громко распевают матросскую песню в честь косатки, которая несколько дней назад вынырнула из трещины во льду и утащила двух собак. Все более теплые ноябрьские дни мы провели в ожидании того, когда затонет «Эндьюранс». Сани с собачьей упряжкой курсировали между обломками судна и лагерем, чтобы спасти то, что можно использовать для укрепления нашего тающего приюта. И палатки, под которые мы подложили Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница деревянные полы. И новую печку, сделанную из частей бывшего камбуза, у которой теперь есть даже крыша. Хей-хо! Всеобщее ликование вызвано тем, что удалось спасти последнюю шлюпку буквально перед тем, как льды сомкнулись над ней. Мы танцуем вокруг. Добро пожаловать, шлюпка! Мы сможем теперь плыть в трех шлюпках и взять с собой на треть больше запасов. Мы танцуем вокруг Сэра, который смотрит серьезно, но хлопает в ладоши. Шлюпки получили названия в соответствии с размерами и в честь людей, которые дали денег на экспедицию: китобойная шлюпка отныне зовется «Джеймс Кэрд», шлюпка поменьше — «Дадли Докер» и самая маленькая — «Стэнкомб Уиллз». Вон стоит Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница Макниш. Берите плотника под руку. Но он не хочет. Ему есть чем заняться! Подготовить лодки к плаванию в море, увеличить фальшборт, изготовить и подогнать мачты и плавучие якоря… нет, Чиппи, один ты не сможешь, ты прав, старый ворчун!



— Ну и пляшите себе! Вам бы только отплясывать.

— Еще бы! Это день Гая Фокса! Давай, Чиппи, брось все, сейчас чучело загорится!

Сброшенный с бушприта утлегарь слишком велик, чтобы его можно было как-то применить в шлюпке. Тем не менее Сэр велел притащить его в лагерь, и Чиппи смастерил из него наблюдательную вышку, которую закрепили на льдине. С тех Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница пор, как она появилась, возобновились вахты в «вороньем гнезде». Наблюдатели должны высматривать трещины в льдах и косаток. Два движения — и двух собак как не бывало. Даже Сэйлор и Шекспир не заглатывают тушки пингвинят с такой скоростью. Девятиметровое чудовище наверняка приняло нас за странных: не королевских и даже не императорских, а каких-нибудь чертовых пингвинов.

Ну а за кого еще мог принять нас до смерти голодный после долгого плавания через Атлантику кит-убийца, который пробил лед своей пятнистой, словно коровья шкура, мордой и увидел, как мы повесили на деревянный крест куклу из остатков одежды и подожгли ее? Он ничего не знает Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница о дне Гая Фокса, понятия не имеет о том, что такое музыка и почему эти странные птицы схватили друг друга под руки и с криками прыгают вокруг горящего костра:

О бедная косатка, не грусти!

Я выпью за тебя стаканчик рома!

И если проломаешь тонкий лед,

То жри ты не меня, а жри другого!

О бедная косатка, я прошу тебя,

Как ром, я крепок, ты не ешь меня!

При этом участники праздника сами не знают, что празднуют. Бэйквеллу все равно: наконец-то он может вволю порезвиться, «разойтись», как он это называет, забыть о холодах и тяжелых санях.

— Пой с нами, Чиппи Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница! Давай, пой!

Бэйки крутит меня за плечи, и в его глазах отражается горящее чучело. Но когда я смотрел, как оно висит, пока я бегаю вокруг, мне приходит в голову совсем другое: я понимаю, что на самом деле поводом для сооружения наблюдательной вышки были отнюдь не поджидающие нас во льдах опасности. Потому что когда мы не были увлечены сжиганием Гая Фокса, Шеклтон стоял долгими часами на маленькой платформе, как прежде в «вороньем гнезде» на шхуне, и всегда смотрел на юг, туда, где находились ее обломки.

Я вспоминаю, как проходило пятое ноября у нас дома. Гай Фокс! Это был человек Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница, который триста лет тому назад намеревался взорвать английский парламент вместе с королем Яковом I. Так мне рассказывал отец. По мнению Эмира Блэкборо, у Гая Фокса могла быть только одна причина для такого заговора: он был валлийцем. В день Гая Фокса вся семья собирается за столом, участвует в празднествах и совершает прогулки, даже если по всему Уэльсу льет как из ведра. Старый добрый валлийский дождь заботится о том, чтобы чучела Гая Фокса сгорали не целиком, тогда их можно использовать на следующий год. Я не помню ни одного дня Гая Фокса, когда бы не шел дождь, сегодня — первый. Уже наступило лето Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница! Для мамы день Гая Фокса означал начало зимы, когда все овощи и фрукты заготовлены впрок, все счета оплачены или когда в кассе Гвен что-то не сходится. Бэйквелл, которому я все это рассказываю, с трудом переводит дух. Ему, американцу, наши танцы вокруг чучела не говорят ничего, он считает их еще одним чудачеством сумасбродных островитян-монархистов. Но и он находит, с чем связать эту дату: год назад пятого ноября баркентина «Эндьюранс» пришла в Гритвикен.

— Ну и где было тогда ваше чучело, а? Разве вы тогда не забыли о дне Гая Фокса?

По-видимому, забыли. И пожалуй, я знаю почему: тогда мы Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница думали только о чужих берегах, которые, как нам казалось, ждали нас. Сейчас же мы на пути домой. Просто я не могу объяснить это Бэйквеллу. Потому что он не знает, что это такое — дом.

Но я-то очень хорошо знаю, что это такое! В первый раз за долгое время я предаюсь грустным воспоминаниям о семье, когда мы с Бэйквеллом ранним вечером того же пятого ноября в санях Хёрли едем к обломкам судна.

Но к счастью, скоро меня отвлекают. Поездка по льдине требует сосредоточенности. Нам все время приходится слезать с саней и обследовать подозрительные участки. Не раз оказывается, что заполненная Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница рыхлым снегом расщелина как раз поджидает нас. Мы объезжаем эти ловушки по широкой дуге и лишь через несколько часов добираемся до обломков. Остается распрячь собак и привязать к колышкам. Потом мы стоим перед негромко поскрипывающим каркасом, который когда-то был нашим кораблем.

У Хёрли на уме только его фотонегативы. Он точно знает, где надо искать запаянную жестяную канистру, в которой он их хранил, — в «Стойлах», то есть в старой кают-компании между средней частью корабля и носом. К сожалению, вся средняя палуба находится теперь не там, где была раньше. Обломки стен камбуза торчат над раздавленным баком, несколько коек валяются Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница на льду, и трап, который раньше вел на нижнюю палубу, теперь не ведет никуда. Он стоит вертикально между остатками собачьих клеток и постепенно покрывается коркой льда.

— Ладно, — говорит Хёрли. — Приступаю. Посмотрим, что можно сделать.

Он хватается за что-то, делает шаг, и вот он уже вскарабкался на фальшборт. Борт судна сейчас едва ли выше, чем борта нашей шлюпки.

— Счастливо! — кричим мы ему вслед, Хёрли подмигивает, после чего надевает очки и замахивается, чтобы нанести первый удар киркой.

Бэйквелл намерен спасти несколько теплых вещей. Состояние кубрика заставило его быстро распрощаться с этой мыслью. Когда мы сами забрались на верхнюю палубу, Хёрли Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница уже нашел путь внутрь шхуны. Мы слышим, как он по пути в кают-компанию разносит все на куски в «Ритце» и центральном коридоре. Но о том, чтобы прорваться в кубрик, нечего и думать. Мы растерянно стоим на краю кратера, который образовался на месте исчезнувшей, по-видимому затянутой льдом в глубину фок-мачты. Мы смотрим на серую ледяную массу и размолотые льдинами обломки коек и шкафов. Я предлагаю ему спуститься туда.

Ему нужно выполнить и другие поручения. Для Макниша он должен привезти планки определенной толщины, которые понадобятся для переоснащения шлюпок. Керру требовались муфты и скобы для установки печки в палатке. Грин просил Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница поискать ящик с солониной, хотя и сомневался в его существовании, но его якобы видела на палубе последняя группа. И наконец, создатели антарктических часов высказали пожелание, чтобы их творение было доставлено в лагерь. Бэйквелл хотел постараться специально для Марстона и разыскать деревянный диск. У нашего художника не сохранилось ничего, что было ему дорого, поэтому он болтается по лагерю как бородатое привидение с большими стеклянными глазами и всем мешает. А ремонт часов, если их удастся найти, точно подбодрил бы Марстона.

Я спрашиваю Бэйквелла, где он хочет начать искать, но он лишь пожимает плечами. Однако я замечаю, как сильно его тянет Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница пробраться под палубу, в бывший «Ритц» к Хёрли, который крушит там все подряд и определенно нуждается в помощи.

— Думаю, сначала я пойду вниз, забрать часы. Кто знает, долго ли еще будет такая возможность. А ты?

— О, — говорю я так же простодушно, как он, — может быть, погляжу, что осталось на льду от той кучи.

— Ты посягаешь на Библию, сознавайся, маленький роялист!

Бэйквелл наклоняется и заглядывает в черную дыру бывшего кубрика. Там, где была моя койка, торчит острый край пропоровшей борт льдины, сообщает он мне. Снизу тянет сырым холодом. Пахнет так же, как в подвале собора Святого Вулоса.

— Да, Библию, почему бы Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница нет, — солгал я. — И может быть, я захвачу золотые штучки Шеклтона.

Я имею в виду часы, портсигар, монеты Сэра, хотя они меня совершенно не интересуют.

Он перелез через край.

— Бэйквелл! Не лезь туда!

— Именно это я и сделаю. Мне кажется, что проход совершенно свободен. А ты делай что хочешь. Главное, будь осторожен. И следи за трещинами, понятно? Возьми с собой пешню. До скорого!

Он спускается вниз. Последнее, что я вижу, — это его руку, цепляющуюся за обледеневшие доски палубного настила. Затем он исчезает.

Библии королевы-матери, золотых часов Шеклтона и всех остальных предметов, оставленных нами на льдине, больше нет Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница. За десять дней, прошедших после эвакуации, они частью ушли под лед, частью были унесены дрейфующей льдиной. Исчезло все, и картины, и сувениры. Я возвращаюсь к обломкам шхуны с пустыми руками.

Я задумал еще кое-что, и, наконец, ничто меня от этого не удерживает.

Чтобы добраться до кормы, мне нужно сначала одолеть много препятствий. Путь на корму преграждает баррикада из мерзкого серо-зеленого льда. Ледяной вал тащит с собой части шпангоута, канатов, снастей и прочего хлама, который уже нельзя распознать. У грот-мачты громоздится стена льда в два человеческих роста, на самом ее верху катается сброшенная с самого Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница верха и ненужная теперь бочка «вороньего гнезда».

Я осторожно перебрался через лед и обошел корму. Она в жалком состоянии. Там, где от корпуса были оторваны шпрюйт и руль, зияет рваная и широкая дыра. Она белого цвета, потому что вся корма забита льдом, который продолжает давить во всех направлениях: в сторону носа, проламываясь через корабль, в бока, разрывая борта, и здесь, у меня перед глазами, где он стремится снова вырваться наружу. Он раскромсал на куски роскошный транец нашего корабля, название стало расползаться в разные стороны и частью стерлось:

ЭНД НС

Лo он

По заднему фалрепу левого борта я карабкаюсь наверх и иду, как Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница и следовало ожидать, позади ледяного вала на ют. Фальшборт, шпили и надстройки разорены так же, как средняя часть корабля и нос. Бизань-мачта сломана на высоте марса. Гик и реи погребли под собой кормовую рубку, крыша с той стороны, где была каюта Уорсли, обвалилась. Но к моей большой радости, лед еще не добрался до палубы, и каюта Шеклтона вроде бы уцелела.

Сюда на корму не доносится ни малейшего звука от Бэйквелла и Хёрли — стена льда в центральной части судна глушит все шумы, идущие с носа. Когда начинается очередное сдавливание, корпус издает треск и учащающийся стук. Я чувствую, как «Эндьюранс Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница» дрожит и трясется под ногами, и в паузах между сдавливаниями со всех сторон слышны пощелкивания. Лед уже совсем близко. Возможно, его от меня отделяет лишь настил с палец толщиной, на котором я стою, и меня бросает в дрожь, когда я думаю об обоих сумасшедших, которые копошатся внизу в белой шахте.

Первый взгляд в коридор между каютами Шеклтона и Уорсли не позволяет надеяться на что-нибудь хорошее. Проход перекручен, сжат и снова вытянут, почти везде со стен сорвана белая лакированная обшивка, и над ним больше нет крыши. На фоне неба выделяется упавшая крюйс-брам-стеньга, которая разнесла крышу и перевернула Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница каюту Уорсли вверх дном. Пол — скользкий. Я наклоняюсь и провожу рукой по тончайшей пленке, которую ледяная масса продавливает сквозь настил.

Каюта шкипера превратилась в руины, забитые рухлядью. Высотой они еще достают до груди. В продуваемую сквозняками каюту падает сумеречный свет. Я вспоминаю, как здесь, мокрый, как будто упал за борт, закутанный в одеяло, едва мямливший что-то, я перестал быть корабельным «зайцем».

Куда занесло письменный стол Уорсли? Захватил ли он с собой папку с газетными вырезками?

Требуются мужчины для очень рискованного путешествия

«Будьте добры, вытритесь, наконец. Я не буду делать это за вас».

В ледяной каше плавают книжные страницы, полотенца, может Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница быть, даже то, которое он дал мне тогда, тринадцать месяцев назад.

Каюта теперь слишком низка, чтобы в ней можно было оглядеться, и в ней вроде бы нет ничего сохранившегося, чтобы я смог привезти это капитану. Наполовину размокшие, наполовину замерзшие страницы принадлежат «Дэвиду Копперфилду».

Кроме того, я не могу ждать долго. Я хочу, наконец, знать, что стало с книгами Шеклтона.

Но дверь в его каюту заклинило и перекосило, и, кажется, что-то давит на нее изнутри.

Она не поддается. Я отступаю.

По левому борту, как и по правому, иллюминатор плотно закрыт изнутри и занавешен. Что делать? Я иду вперед Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница на верхнюю палубу и ищу в груде смешанного со льдом хлама какую-нибудь длинную железяку. Мне удается отыскать кусок релинга и выдрать его из кучи, и я ползу с ним на четвереньках по зависшей бизань-мачте на уцелевшую часть крыши надстройки, где находятся каюты. Та сторона, где располагалась каюта Шеклтона, осталась неповрежденной. Там даже нет льда.

Я останавливаюсь, чтобы перевести дух.

Я слышу, как что-то кричит Принц, а Бэйки ему отвечает. У обоих все в порядке.

Наш лагерь на севере окутан завесой из снега и тумана, лишь там, где рядом с наблюдательной вышкой догорали остатки чучела, в небо Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница поднимается тонкий столб дыма. А может, это дым от одной из печек. Грин грозился приготовить пудинг из подкожного тюленьего жира.

На востоке, западе, юге не видно ничего, кроме льда.

Лед. Работая найденной железкой как рычагом, я расшатал три доски и оторвал достаточно изоляционного материала, чтобы можно было пролезть внутрь. Свет упал в каюту. Мне сразу стало ясно, что будет лучше не открывать этот склеп, а оставить его льду.

Слезы наворачиваются на глаза. Что за зрелище! Лед, выдавленный из разрушенной кормы, оставил неповрежденными только стены и крышу каюты Шеклтона. Синевато-белая масса заполнила всю внутренность каюты, лишь немного не достав до крыши Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница, — если я просуну ноги в проделанную мною дыру, то сразу встану на лед.

Я отрываю от крыши еще несколько досок, и как только дыра становится достаточно большой, я начинаю копать — больше от злости, чем от желания что-нибудь найти. Чем глубже я копаю, тем мягче становится лед. А в нем спрятаны вещи, которые он захватил и протащил через каюту. Я натыкаюсь на шляпу Шеклтона, его пишущую машинку, освобождаю первые книги, это три тома энциклопедии. Потом еще два тома, как нарочно смерзшиеся с «Собранием описаний путешествий в Южные моря, совершенных в XVI, XVII, XVIII веках, и сделанных там Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница открытий» Далримпла. Я начал читать этот «талмуд» сразу после того, как мы зашли в область льдов, и вскоре вернул его Шеклтону, разозлившись на то, что Далримпл, несмотря на открытия Кука, продолжал писать об обжитом теплом Южном континенте. Сейчас я снова держу в руках его книгу, но не могу ее читать. Лед превратил ее в смерзшийся кирпич. Кусок книги оторван и исчез. Но и без того взять с собой особо нечего. Собственно говоря, все останется здесь — книги, которые я раскопал с помощью куска релинга, галоши Шеклтона и маленькая железная лошадка, которую подарили ему его дети в качестве талисмана перед этим путешествием. Я Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница ставлю лошадку на лед, слегка толкаю ее, и она съезжает в темный угол каюты.

Я уже выкопал яму по пояс глубиной, когда моя левая рука наткнулась на сорванную с креплений книжную полку. Снимая слой за слоем лед с корешков книг, я с рвущимся наружу сердцем понимаю: это то, что я искал, — путешественники девятнадцатого столетия. Но не все книги остались на месте после путешествия полки вместе со льдом: я нахожу Беллинсгаузена, Уэдделла, Дюмон-Дюрвиля и Росса. Между ними остались пустые места. Не хватает двух книг, которые я прочитал совсем недавно. Это книга о путешествии Кемпа в полярный Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница океан, совершенном в 1833 году на корабле «Магнит», и бортовой журнал американской антарктической экспедиции под руководством лейтенанта Уилкса. К сожалению, отсутствует также книга, которую я охотно взял бы с собой.

Я смотрю наверх сквозь дыру в крыше и понимаю, что пришло время возвращаться. Начинаются сумерки. Вой собак стал намного громче, как будто призрачный свет и расстояние, которое предстоит преодолеть, увеличивают страх перед опасностью, которую и так таит в себе поездка по льду. Я лезу наверх. Оказавшись на крыше, выпрямляюсь, подношу руки ко рту и кричу.

В ответ тишина. Оба еще внизу.

Ну тогда я делаю последнюю попытку. Я срываю книги Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница с полки, выбрасываю их через дыру в потолке и пытаюсь как можно дальше углубиться в лед позади пустой полки. Через несколько секунд нахожу книгу Уилкса. Осторожно выковыриваю ее из льда. Она лежит обложка к обложке с другой, красно-желтой, на корешке которой я сразу узнаю год.

он ал ни

О кры я а изе С тт и С не

а аркти м о

год, это, вероятно, то, что нужно. Я соскабливаю белую корку, дышу на нее и вижу, как сквозь лед начинают проступать буквы:

Джон Баллени

Открытия на «Элизе Скотт» и «Сабрине»

год в Антарктическом океане

Двадцать восемь рыб для «Лагеря терпения»

Любой, кто поскальзывается на льдине Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница и падает в воду с температурой три градуса, знает, что такое время, потому что на своей собственной шкуре ощущает, как медленно оно течет. На полное высыхание одежды уходит четырнадцать дней.

Изо дня в день я лежу в палатке на постепенно разваливающемся мате, вцепившись в книгу. Они сидят полукругом — Кларк, Хуссей, Бэйквелл, черные, исхудалые, длинноволосые, страдающие от зубной боли и обморожений. Они рассказывают анекдоты, выдумывают песни и изобретают кулинарные рецепты, и эти мифические яства, из-за которых наша палатка превращается в аттракцион, так что все в нее заглядывают и отведывают их, с каждым днем становятся жирнее и слаще Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница.

Если заходит Винсент, это значит, что нужно скорее прикрыть корешок книги, чтобы он не увидел, что я читаю. Тогда я пользуюсь случаем, чтобы размять ноги, запихиваю книгу за пояс и выхожу из палатки. Был ли его дед в составе экспедиции, когда капитан Джон Баллени, сам того не подозревая, открыл проход в море Росса и тем самым единственно возможный путь к Южному полюсу? Или ты все же наврал, боцман? Я сажусь на ящик с кормом рядом с собачьим иглу и читаю дальше, пока меня не прогоняет доктор Маклин.

— Спас книгу, Мерс? Прости, но ребятишки хотят есть.

Кроме упряжки Мака у нас больше Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница нет собак. После того как мы сняли «Лагерь на море» и прошли еще пятнадцать километров дальше на северо-восток, Уайлд как-то вечером пристрелил сначала своих собак, а затем собак Крина, Марстона и Мак-Ильроя. И когда оставшиеся семь собак Хёрли приволокли из «Лагеря на море» в новый «Лагерь терпения» последние вещи, Уайлду пришлось отвести за ледяной холм и их тоже. Тридцать пять собак, для которых у нас не было еды и которые теперь стали едой для нас. Шестеро худых, косматых, со свалявшейся шерстью псин Маклина вопросительно уставились на меня.

Винсент выходит из палатки. Сытый воображаемым Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница паштетом, он тащит свое брюхо в сторону нашей маленькой верфи. Там его друг и утешитель Чиппи Макниш с трубкой в углу рта конопатит шлюпку. Там же его подручный и козел отпущения Стивенсон прислонился к установленному на козлы «Дадли Докеру» и ведет свои речи, которые слушает лишь наша худая как щепка корабельная тигрица. Но Миссис Чиппи все равно, кто перед нею крутится, пока у него есть кусок тюленьего мяса для нее. Я жду, пока Винсент окажется среди своих, проскальзываю в палатку и устраиваюсь поудобнее на своем хлюпающем, вконец отсыревшем мате.

Бэйквелл:

— Кто-нибудь из вас помнит пончики?

Хуссей:

— Ну ты Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница спросишь! Конечно!

Бэйквелл:

— Их готовить очень просто. Больше всего я люблю их холодными с клубничным мармеладом.

Уорди:

— Нет, не с клубничным мармеладом. Я бы ел их после омлета.

Это обычное утро в «Лагере терпения», этим утром я в первый раз читаю фамилию юнги на корабле Баллени. И фамилия его вовсе не Винсент, а Смит, но это еще ничего не значит.

Но это также утро, когда время для всех нас остановилось. Двадцать первое ноября 1915 года, на триста первый день с тех пор, как нас зажал лед у побережья Антарктиды, затонула баркентина «Эндьюранс».

Лето наконец вернулось. Тепло растопило лед, и там Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница, где льдины стали совсем тонкими, показалась лакрично-черная вода. Уже много недель Шеклтон с нетерпением ждал момента, когда ледяные челюсти, сжавшие корабль, разойдутся и отпустят оставшиеся обломки. Когда это происходит, он стоит в одиночестве на наблюдательной вышке, и в его пронзительном крике звучат одновременно жалость и команда — мы должны бросить все как есть, выйти из палаток и смотреть на юг.

— Тонет! Тонет!

Пришлось снова вылезать. Да, «Эндьюранс» еще виднеется. Надо льдом торчит корма. Нос и центральная часть уже скрылись под водой и ждут, когда им будет позволено уйти в глубину.

— «Эндьюранс» смотрит на вас.

— Тонет, — доносится сверху, и в этот Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница раз в голосе звучит удовлетворение, как если бы у смертного одра послышалось: «Покойся с миром!»

Сэр Эрнест спускается по летнице и становится в центре.

— Молитесь за «Эндьюранс», — говорит Альф Читхэм. — Это был хороший корабль. Он защищал нас, как родной отец.

— Хороший корабль, — соглашается плотник. — Господь свидетель, что это был хороший корабль, и он останется хорошим кораблем!

И мы кричим:

— Гип-гип-ура! Гип-гип-ура!

Корма поднимается в воздух и надолго замирает, как будто «Эндьюранс» дает нам возможность последний раз посмотреть на себя и навсегда сохранить в памяти.

— Держись! — хочется крикнуть тонущему судну.

Еще мгновение — и оно исчезло, как ребенок Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница съезжает с ледяной горы. Мы лишь коротко вскрикиваем, а там, впереди, в нескольких километрах от нас, между торосами ничего больше не видно, и мне остается только одно — представлять себе, как корпус корабля тихо скользит в черные глубины.

Счастливо тебе, «Эндьюранс».

Брасопить реи!

Так мы смогли спастись сами и спасли все, что нам нужно было для выживания на льду, только шхуну мы не могли спасти, и она затонула. Наш лагерь производил странное впечатление корабля без корабля. Потому что в нем есть все: палубная рубка, камбуз, труба, шлюпки, мачта. Неподалеку лениво развалились собаки Мака, так же, как они делали Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница это на палубе, а мы продолжаем заниматься своими важными и не очень важными делами. И когда Шеклтон проникновенно и убежденно выступает перед нами, то, как это было на борту, отдельно стоят матросы, кочегары и механики, другую группу образуют врачи, ученые и художники, и третью — начальство: шкипер, офицеры и героические покорители льдов. А Грин, наш вечно чем-то недовольный кок, и я, его беспутный стюард, составляем отдельную группу: мы готовим пищу для всех и разносим ее. Это не воображаемые лакомства, это настоящая еда, конечно, она имеет противный вкус, но дает возможность жить. Вокруг бегают собаки, и никому не приходит в голову закусить Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница кусочком Сэйлора или Шекспира. А в остальном это обычная корабельная пища, с той лишь разницей, что корабля больше нет.

Когдя я был мальчиком, в соседнем с Пиллгвенлли городке Миниддислвин снесли сектантскую молельню, чтобы можно было расширить ньюпортские доки. Я помню смущение, которое ощущал в течение всего лета, пробегая через образовавшийся пустырь, — казалось, что вместе с молельней исчезло время. Срытое кладбище на берегу Уска, над которым гулял горячий ветер, казалось мне черной дырой, рядом с которой мне становилось все равно, грустно мне или радостно. Между кустами бирючины мы с Реджин раздевались догола. И раки, которых мы таскали из Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница реки, своими похожими на сапоги красными клешнями напоминали нам разбойничьих атаманов.

Запах бирючины и вкус земляники на берегу мы никогда больше не забывали, даже тогда, когда воспоминания о Миниддислвине стали для нас мучительными. Как ни хотела Реджин стереть время из своей памяти, ощущения этого лета не проходили ни у нее, ни у меня.

Когда кажется, что время стоит на месте и не движется, чувствуешь себя отрезанным от будущего. Тогда либо спасаешься мгновениями, когда ждешь и надеешься, что найдется кто-то, кто разделит с тобой это время, либо вспоминаешь о прошлом, о сладостях, землянике, красной, как сапоги речных раков, или думаешь о корабельном Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница юнге по фамилии Смит. Тогда, когда я был ребенком, прошлое для меня не значило ничего. Я ощущал лишь, что время не движется, и это меня не удивляло. Во льдах же нет ничего хуже, чем чувствовать, что и без того замедленное время совсем остановилось и замерзло. Поэтому те же, кто вели дневники на «Эндьюрансе», теперь записывают каждое слово своих соседей по спальным мешкам. На стойках палаток болтаются календари, пережившие эвакуацию, а Уайлд и Уорсли по-прежнему каждый день определяют наше положение, измеряют глубину и скорость движения льдины и результаты заносят в бортовой журнал. Толстая чернильная полоса делит его на ДО Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница и ПОСЛЕ дня, когда затонул наш корабль.

Так проходит декабрь. Все предрождественские воскресенья мы отметили за один вечер, когда четыре раза подавали жареное тюленье мясо и пудинг из пингвина. И каждый раз после еды кулинары-теоретики собирались в нашей палатке и устраивали викторину с одной и той же парой листов из энциклопедии, которыми Хёрли затыкал канистру с негативами и таким образом уберег их от льда. Что такое «Ормолу»? Где находится «Ормок»? Как раз были съедены рождественское рагу из тюленя и паштет из пингвина, когда Боб Кларк пытался добыть важнейшую информацию, гадая, кто такая Элеанор А. Ормерод.

— Она ученая женщина Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница?

— Да, — говорит Джимми Джеймс.

— Так я и знал! Биолог?

— Да, — повторяет Джимми Джеймс.

— Ха! Не исследовала ли она ящеров?

Новогодним вечером справедливость в отношении миссис Ормерод торжествует: она была не только энтомологом, она была естествоиспытателем, как читает вслух Джимми Джеймс, «она была Деметрой девятнадцатого столетия».

После этого мы чокаемся за стейком из тюленя и пудингом из пингвина. Уже наступил 1916 год. Но мы этого не ощущаем.

В течение первых шести недель нового года мы дрейфуем на целых двести километров на север. Остров Паулет лежит всего в двухстах пятидесяти километрах к северо-западу. Кроме того, между нами и Большой землей находятся Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница бесчисленные торосы и трещины. Но путь может растянуться на добрых две с половиной тысячи километров. Пока льды не вскроются и мы не сможем пересесть в лодки, мы остаемся привязанными к нашей льдине, и нас будет нести, куда угодно ей.

«Предметы, которые существуют вообще, но не существуют во льдах» — так называется игра, которая занимает нас в теплые летние дни января и февраля. Идея игры принадлежит сэру Эрнесту. Однажды, когда я принес ему и Хёрли в палатку чай и смотрел через плечо, как они играют в покер, Шеклтон находился в полосе удачи и уже «выиграл на бумаге» шелковый зонт Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница, зеркало и собрание сочинений Китса и сражался за ужин в лондонском «Савое». Сэр Эрнест выражал живейшее отвращение к любому виду викторин. Но ради удовольствия команды он покорился неприятной необходимости.

Игра очень проста: первый игрок задумывает предмет, который существует в принципе, но во льдах его нет, а остальные по очереди стараются его отгадать. Поскольку нас двадцать восемь человек, мы можем задавать двадцать семь вопросов по каждому загаданному предмету. Тот, кто угадывает, получает в качестве приза по своему выбору либо печенье, либо кусочек шоколада из двух оставшихся плиток. Если не угадывает никто, приз достается тому, кто задумал слово.

Уже в первых Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница раундах мы сталкиваемся с проблемой. Вспыхивает жаркая дискуссия по вопросу, есть ли во льдах ели. Джок Уорди придерживается мнения, что в пределах Полярного круга вообще нет деревьев, то есть нет и елей. Орд-Лис, напротив, утверждает, что ель остается елью, коль скоро некоторые части корабля и саней изготовлены из ели.

Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав


documentafpksvh.html
documentafplafp.html
documentafplhpx.html
documentafplpaf.html
documentafplwkn.html
Документ Мирко Бонне — «современный Джек Лондон», пишущий по-немецки, — выпустил три стихотворных сборника и три романа, получив за них Берлинскую премию в области искусства, а также престижные премии 13 страница