Тринадцать диалогов о психологии 22 страница

Тринадцать диалогов о психологии 22 страница


Диалог 7.Яи Оно

приобретается в течение жизни. Мы "привыкаем" смотреть на мир определенным образом, выучиваемся определять расстояние до объектов, "знаем", как выглядят те или иные объекты, и поэтому можем найти их, допустим, даже при очень плохом освещении в темной комнате. Это помогает нам ориентироваться в мире, но одновременно часто приводит к различным зрительным иллюзиям. Помнишь, я рассказывал тебе о примере восприятия через ширму куска мела и куска угля. Как только испытуемый увидел знакомые ему предметы, тут же изменилось качество ощущений: а все потому, что "сработало" бессознательное умозаключение — кусок мела белый, несмотря на плохое освещение, а кусок угля черный, несмотря на яркое Тринадцать диалогов о психологии 22 страница освещение. Бессознательные умозаключения, таким образом, помогают сохранить нам постоянство видимого мира.

С: Я вижу, у Гельмгольца понимание бессознательного уже более позитивно, поскольку он начинает говорить о бессознательном не как о "смутно" осознанном, а как о том особом механизме конкретного психического процесса, который может быть вообще никогда не осознан, но который, тем не менее, оказывает существенное влияние на протекание психических процессов в сознании.

А.: Я думаю, можно так сказать. Но особенно сильно эта линия на "позитивное" истолкование бессознательного как особого мира, таинственного и пугающего, проявилась в медицинской, главным образом психиатрической, практике. Эта линия разработки проблемы бессознательного, как мы говорили вначале, уходит Тринадцать диалогов о психологии 22 страница вглубь веков, до поры до времени мало пересекаясь с философской линией разработки той же проблемы, особенно в Европе. Более подробно данный вопрос освещен в книге французских исследователей психоанализа Леона Шертока и Раймона де Соссюра [6]. В ней речь идет главным образом о европейской психотерапии XVIII— XIX веков, в центре внимания которой были три аспекта бессознательного: сновидения, состояния сомнамбулизма и роль бессознательного в возникновении болезненных симптомов. С: Поподробнее, пожалуйста.

А.: Здесь я только поясню, что имеется в виду в данной книге под словом "сомнамбулизм". Сомнамбулизмом называется одна из глубочайших стадий гипнотического состояния, после которого пациент, будучи пробужденным, как правило, ничего Тринадцать диалогов о психологии 22 страница не помнит из того, что с ним происходило; однако, если ему в состоянии гипнотического сна внушить



Роль 3. Фрейда в разработке проблемы бессознательного 295

нечто, например, выполнить какое-нибудь действие, он после пробуждения выполняет его, не понимая, почему он это делает. Иногда же он пытается объяснить окружающим, а скорее всего, самому себе происходящее с ним какими-то рациональными причинами. Вот пример подобного рода из гипнотической практики психиатрической школы в Нанси (Франция), которая оказала большое влияние на Фрейда (об этом мы еще будем говорить). Л. Шерток, Р. Соссюр: Молодая женщина, больная истерией, демонстрировалась на заседании Медицинского общества. Во сне ей был дан такой приказ Тринадцать диалогов о психологии 22 страница: после пробуждения снять стеклянный колпак с газового светильника, висевшего над столом, положить его в карман и унести с собой. По пробуждении она робко приблизилась к столу и была, повидимому, смущена обращенными на нее взглядами, а затем, немного поколебавшись, встала коленями на стол. Она оставалась в таком положении минуты две, очень этого стыдясь и глядя вокруг то на одного, то на другого, затем посмотрела на предмет, который она должна была достать, потянулась к нему рукой, отдернула руку, затем быстро сняла стеклянный колпак, положила его в карман и поспешно удалилась. Она согласилась вернуть предмет, только выйдя из комнаты [6, с. 210-211].

А.: Что касается Тринадцать диалогов о психологии 22 страница сновидений и роли бессознательного в образовании болезненных симптомов, то мы обратимся к этим проблемам несколько позже, когда будем рассматривать творчество самого Фрейда.

С: Что же получается: до Фрейда существовала, с одной стороны, мощная философская линия развития проблемы бессознательного, с другой стороны — линия практической разработки этой же проблемы. Так что же тогда сделал Фрейд?

А.: Действительно, этот вопрос один из самых интересных. Вот что пишет по этому поводу

современный знаток психоанализа.

Роль 3. Фрейда в разработке проблемы бессознательного

В.М. Лейбин: К моменту создания психоаналитического учения представления о бессознательном имели широкое хождение как среди философов, так и среди медиков.

Диалог 7. Яи Оно

Поэтому нет Тринадцать диалогов о психологии 22 страница ничего удивительного в том, что Фрейд обратился к осмыслению этой проблематики. Скорее удивляет другое, а именно то, что многие психоаналитики стали рассматривать Фрейда как ученого, которому принадлежит приоритет в открытии бессознательного. Да и сам основатель психоанализа не прочь был выступить в роли человека, совершившего коперниковский переворот в науке. Однако, как показывает историко-философский анализ, Фрейду не принадлежит приоритет ни в постановке проблемы бессознательного, ни в выдвижении целого ряда идей, на основе которых был создан психоанализ [3, с. 63].

С: Так что же все-таки Фрейд внес нового в развитие проблемы бессознательного? В.М. Лейбин: Еще Бэкон подчеркивал, что вопрос Тринадцать диалогов о психологии 22 страница о новизне не является столь простым, как это может показаться на первый взгляд. Недаром бытует мнение, согласно которому новое — это хорошо забытое старое... Дело не в том, кто первый в истории философии и науки ввел какое-либо новое понятие, выдвинул оригинальную идею или предложил своеобразные постулаты и эвристические схемы. Более важно, как и каким образом новое понятие, оригинальная идея или комплекс теоретических положений способствовали возникновению нетрадиционного учения, оказавшего заметное влияние на смену парадигм мышления, изменение ценностных ориентации в западной культуре [3, с. 64, 82]. А.: Главное то, что Фрейд заложил основы новой "философии человека", нового видения и исследования человека, которые коренным образом Тринадцать диалогов о психологии 22 страница изменили психологическую науку — да и не только ее. В его творчестве пересеклись философская и медицинская линии разработки проблемы бессознательного. Суть этой новой "парадигмы" в психологии лучше всего выразил хорошо знавший Фрейда писатель Стефан Цвейг.

С. Цвейг: Благодаря ... открытию Фрейда научная психология порывает, наконец, со своей академической и теоретической замкнутостью и вступает в прямую связь с практической жизнью. Через посредство Фрейда психология впервые получает, в качестве науки, применение ко всем явлениям творческого духа. Ибо чем была прежняя психология? Школьной специальностью, теоретической дисциплиной, загнанной в университеты, замурованной в семинариях, поставляющей книги в неудобочитаемом и неудобоваримом языке формул. Тот, кто ее Тринадцать диалогов о психологии 22 страница изучал, знал о себе и законах своей индивидуальности не больше, чем если бы он изучал санскрит

или астрономию, и в широких кругах общества не придавали никакого значения результатам ее лабораторной работы, как полностью абстрактной. Перенеся центр тяжести этой науки с теоретических домыслов на индивидуальность и сделав предметом изучения кристаллизацию личности, Фрейд проталкивает психологию из семинария в реальность и утверждает за нею жизненно важное значение в силу ее применимости к человеку. Только теперь может она деятельно служить созданию новой личности в педагогике, лечению больных в медицине, оценке человеческих заблуждений в судопроизводстве, пониманию творческих начал в искусстве; занимаясь истолкованием неповторимой индивидуальности каждого отдельного человека Тринадцать диалогов о психологии 22 страница, в его собственных интересах, она помогает одновременно и другим. Ибо тот, кто научился понимать в себе человека, понимает его и в других [7, с. 76]. А.: Как видишь, Цвейг говорит об открытии путей проникновения в те тайники души, которые считались ранее "непроницаемыми" для научного изучения; Фрейд был тем, кто превратил исследование бессознательного в центральный момент изучения человеческой личности и открыл подходы к нему. И это оказало огромное воздействие на другие отрасли человекознания: на становление таких философских направлений, как философская антропология, экзистенциализм, герменевтика (См. [3]), на литературу и искусство, не говоря уже о медицине и педагогике. Но самое интересное: психо-анатитические идеи изменили Тринадцать диалогов о психологии 22 страница и саму психологию человека, познакомившегося с ними. По словам того же Цвейга, "фрейдовские мысли ... свободно обращаются в крови эпохи и языка; отчеканенные им формулы кажутся сами собой понятными; требуется, собственно говоря, большее напряжение для того, чтобы мыслить вне их, чем для того, чтобы мыслить ими" [7, с. 7]. Ты узнаешь это по собственному опыту: прочтя произведения Фрейда, ты на время станешь смотреть на людей буквально "по Фрейду". И только спустя какое-то время поймешь, что правда Фрейда о человеке, хотя и правда, но не вся. С: Хочу убедиться в этом сам. "Работать и любить" как жизненное кредо Фрейда

А.: В биографическом очерке Тринадцать диалогов о психологии 22 страница о Фрейде, написанном Цвейгом, Фрейд предстает человеком, для которого харак-


Диалог 7. Яи Оно

терна громадная работоспособность и какая-то основательность и гармоничность во всем. Не случайно крылатыми стали его слова: "Человек счастлив, если может работать и любить". Как поэтично пишет Цвейг о довольно будничных, в общем-то, вещах — о распорядке дня Фрейда, о его колоссальной работоспособности (ежедневно он работал с пациентами по8-10 часов, проводя с каждым из них примерно по часу, и при этом запоминал все детали проводимых им психоанализов, а остальное время было заполнено написанием многочисленных работ). При всем при этом прекрасная семья: любящая и любимая жена Тринадцать диалогов о психологии 22 страница и шестеро детей. И здесь гармония: три мальчика и три девочки. И со здоровьем все в порядке: "этот великий врач никогда не болел сколько-нибудь серьезно до семидесяти лет, этот тончайший наблюдатель игры человеческих нервов никогда не страдал нервами, этот проникновенный знаток ненормальной психики, этот прошумевший сексуалист был на протяжении всей своей жизни до жути прямолинеен и здоров во всем, что касалось его личных переживаний" [7, с. 19]. С: Вот повезло человеку!

А.: Повезло? Нет, мой друг, очень многому в жизни Фрейд обязан только самому себе, он во многом "сделал себя сам", везде проявляя, по словам Цвейга, "строгую основательность и непреклонное усердие" [7, с. 25]. Впрочем Тринадцать диалогов о психологии 22 страница, другие биографы рисуют портрет Фрейда совсем иными красками (см., например, [39], где много ссылок на различные биографии Фрейда, в том числе самые современные). Среди изданий на русском языке отмечу большой труд Эрнеста Джонса "Жизнь и творения Зигмунда Фрейда" [40] и биографический роман Ирвинга Стоуна "Страсти ума" [41]. Очевидно, предвидя разночтения в трудах его будущих биографов, Фрейд написал однажды своей жене: "Что касается моих биографов, то пусть они помучаются, мы не будем облегчать им задачу. Каждый сможет по-своему представить "эволюцию героя", и все они будут правы; меня уже веселят их ошибки" (Цит. по: [42, с. 70]). С: Но, наверное, Фрейду не пришлось Тринадцать диалогов о психологии 22 страница, подобно многим из нас сейчас, думать о том, где бы подзаработать?

А.: Ошибаешься. Фрейд родился в семье небогатого торговца шерстью, еврея по национальности, в 1856 году в небольшом городке в Моравии, принадлежавшей тогда Австро-Венгрии; потом семья переехала в Вену, где прошла

практически вся жизнь Фрейда. Вначале у отца, который был женат вторым браком, дела шли неплохо. Зигмунд, старший из детей, посещал городскую гимназию и был, как отмечал его биограф Виттельс, "первым учеником", обнаружившим склонность к гуманитарным наукам (См. [8, с. 39]). В гимназии изучались латинский и греческий, французский и по выбору итальянский или испанский языки (позже Фрейд широко цитирует в своих работах Тринадцать диалогов о психологии 22 страница различных авторов на языке оригинала). В 1873 году Зигмунд оканчивает с отличием гимназию и в том же году становится студентом медицинского факультета. С: Почему же он выбрал медицину? Ведь ты говорил, что он был склонен к гуманитарным наукам?

А.: Разные биографы Фрейда по-разному отвечают на этот вопрос. Фриц Виттельс подчеркивает влияние любимого поэта Фрейда, Иоганна Вольфганга Гёте, который, как известно, был еще и прекрасным естествоиспытателем. Известно, однако, и другое: сам Фрейд неоднократно признавался, что не хотел быть практикующим врачом. Но в 1873 году материальные дела его отца резко ухудшились. И Фрейду теперь пришлось думать и о финансовых проблемах. О Тринадцать диалогов о психологии 22 страница его материальных затруднениях в последующие годы неоднократно упоминают его биографы (См. [7, с. 26; 8, с. 44]). Практикующий же врач всегда имел, что называется, "кусок хлеба". Между тем, учась в институте, Фрейд все-таки колебался. Во-первых, из естественных наук его больше привлекала "чистая физиология", и он мечтал о карьере ученого-физиолога (он даже работал — параллельно с учебой — в физиологическом институте под руководством известного физиолога Эрнста Брюкке). Во-вторых, он в то же время всерьез увлекался философией: прослушал ряд курсов по философии, прочитанных Францем Брентано, бывал у него в доме, по рекомендации Брентано выступил в качестве переводчика одного из томов сочинений Милля-младшего Тринадцать диалогов о психологии 22 страница, подумывал даже о докторской степени по философии (См. [3, с. 19]). Тем не менее, судьба неуклонно вела Фрейда к занятиям практической медициной. Вакантное место в институте Брюкке, на которое он мог рассчитывать, оказалось занятым другим кандидатом; женитьба на любимой им и любящей его Марте Бернайс, в свою очередь, заставила Зигмунда думать о хлебе насущном. Но в институте74 Брюкке Фрейд познакомился с практикующим врачом Иозефом Брейером, и эта


Диалог 7. Яи Оно

встреча сыграла чрезвычайно большую роль в его дальнейшей жизни. С: Чем же? Случай "Анны О." и его роль в становлении психоанализа

А.: Брейер поделился с молодым человеком новым подходом к лечению одной больной девушки Тринадцать диалогов о психологии 22 страница. Но послушаем самого Фрейда.

3. Фрейд: Пациентка д-ра Брейера, девушка 21 года, очень одаренная, обнаружила в течение ее двухлетней болезни целый ряд телесных и душевных расстройств, на которые приходилось смотреть очень серьезно. У нее был спастический паралич обеих правых конечностей с отсутствием чувствительности, одно время такое же поражение и левых конечностей, расстройства движений глаз и различные недочеты зрения, затруднения в держании головы, сильный нервный кашель, отвращение к приему пищи; нарушения речи, дошедшие до того, что она утратила способность говорить на своем родном языке и понимать его; наконец, состояния спутанности, бреда, изменения всей ее личности, на которые мы позже должны будем Тринадцать диалогов о психологии 22 страница обратить наше внимание [9, с. 347]. С: Что же это, результат какой-нибудь неоперабельной опухоли мозга? А.: Ошибаешься. Это проявления невроза, который носит название истерии и возникает как реакция на какие-то тяжелые переживания. Между прочим, в то время — а это было в 80-е годы XIX века — многие врачи считали больных-истериков симулянтами. С: Почему же?

А.: Я расскажу тебе один случай из практики уже наших врачей во время Великой Отечественной войны. Представь себе ситуацию: после контузии один военнослужащий оказался парализованным. Его вместе с другими ранеными и больными везут на санитарном поезде. Вдруг на поезд нападают фашисты. "Парализованный" встает, сам переходит в безопасное место Тринадцать диалогов о психологии 22 страница и вновь валится в параличе. Как ты можешь оценить этот случай? С: Похоже на симуляцию.

Случай "Анны О." и его роль в становлении психоанализа 301

А.: Вот и великий французский психиатр Жан Мартен Шарко называл истерию "великой

симулянткой" (См. [10, с. 327]). Но это совсем не то, что ты имеешь в виду. Шарко хотел

сказать этими словами, что симптомы истерии часто бывают тождественны симптомам

самых разнообразных болезней, а вовсе не то, что больной притворяется. В том-то и дело,

что сам больной не может освободиться от своих симптомов и для него это чудовищное

страдание.

С: Отчего же возникает это заболевание?

А.: Ряд наблюдений Тринадцать диалогов о психологии 22 страница Брейера за девушкой позволили ему предположить, что симптомы болезни появились в результате психической травмы и представляют собой "остатки воспоминаний" об этой травме... С: Как бы "осколки" старых переживаний?

А.: Верно. У этой девушки такой психической травмой были страдания ее смертельно больного горячо любимого отца, у постели которого она проводила дни и ночи и которому старалась не показывать своих переживаний. Брейеру удалось установить связь каждого из симптомов с той или иной конкретной сценой в недавнем прошлом больной. 3. Фрейд: Так, Брейер рассказывает, что расстройства зрения его больной могли быть сведены к следующим поводам, а именно: "Больная со слезами на глазах, сидя Тринадцать диалогов о психологии 22 страница у постели больного отца, вдруг слышала вопрос отца, сколько времени; она видела циферблат неясно, напрягала свое зрение, подносила часы близко к глазам, отчего циферблат казался очень большим...; или она напрягалась, сдерживая слезы, чтобы больной отец не видел, что она плачет". Все патогенные впечатления относятся еще к тому времени, когда она принимала участие в уходе за больным отцом. "Однажды она проснулась ночью в большом страхе за своего лихорадящего отца и в большом напряжении, так как из Вены ожидали хирурга для операции. Мать на некоторое время ушла, и Анна сидела у постели больного, положив правую руку на спинку стула. Она впала в Тринадцать диалогов о психологии 22 страница состояние грез наяву и увидела, как со стены ползла к больному черная змея с намерением его укусить. (Весьма вероятно, что на лугу, сзади дома, действительно водились змеи, которых девушка боялась и которые теперь послужили материалом для галлюцинации). Она хотела отогнать животное, но была как бы парализована: правая рука, которая висела на спинке стула, онемела, потеряла чувствительность... Когда она взглянула на эту руку, пальцы

Диалог 7. Яи Оно

обратились в маленьких змей с мертвыми головами (ногти). Вероятно, она делала попытки прогнать парализованной правой рукой змею, и, благодаря этому, потеря чувствительности и паралич ассоциировались с галлюцинацией змеи. Когда эта последняя исчезла и больная захотела, все еще Тринадцать диалогов о психологии 22 страница в большом страхе, молиться, у нее не было слов, она не могла молиться ни на одном из известных ей языков, пока ей не пришел в голову английский детский стих, и она смогла на этом языке думать и молиться" [9, с. 350-351].

А.: Так, Брейер, а вслед за ним и Фрейд, объясняют появление симптомов паралича, нарушений зрения и странной для постороннего глаза способности говорить не на своем родном языке, а только по-английски. С: Как-то уж очень натянуто, что ли...

А.: А ты не задавался вопросом, откуда, собственно, узнал Брейер обо всех этих подробностях, если девушка находилась все время Тринадцать диалогов о психологии 22 страница в состоянии "спутанного сознания", бреда? С: Не знаю.

А.: Она сама рассказала Брейеру об этих ситуациях, о которых не помнила совершенно,

когда находилась в нормальном состоянии.

С: Как же она могла рассказать, не помня ничего?

А.: А вот слушай.

3. Фрейд: Было замечено, что больная во время своих состояний ... психической спутанности бормотала какие-то слова. Эти слова производили впечатление, как будто они относятся к каким-то мыслям, занимающим ее ум. Врач просил запомнить эти слова, затем поверг ее в состояние своего рода гипноза и повторил ей снова эти слова, чтобы побудить ее сказать еще что-нибудь на эту тему Тринадцать диалогов о психологии 22 страница. Больная пошла на это и воспроизвела перед врачом то содержание психики, которое владело ею во время состояний спутанности и к которому относились упомянутые отдельные слова. Это были глубоко печальные, иногда поэтически прекрасные фантазии, — сны наяву, можем мы сказать, — которые обычно начинались с описания положения девушки у постели больного отца. Рассказав ряд таких фантазий, больная как бы освобождалась и возвращалась к нормальной душевной жизни. Такое хорошее состояние держалось в течение многих часов, но на другой день сменялось новым приступом спутанности, который, в свою очередь, прекращался точно таким же образом после высказываний вновь образованных фантазий. Нельзя

Случай "Анны О." и его роль Тринадцать диалогов о психологии 22 страница в становлении психоанализа 303

было отделаться от впечатления, что те изменения психики, которые проявлялись в

состоянии спутанности, были результатом раздражения, исходящего из этих в высшей

степени аффективных образований. ... Напрашивалось предположение, что заболевание

произошло потому, что развившемуся при патогенных положениях аффекту был закрыт

нормальный выход и что сущность заболевания состояла в том, что эти ущемленные

аффекты получили ненормальное применение [9, с. 348-349, 353].

А.: И это предположение блестяще подтвердилось в данном случае лечения больной,

названной Фрейдом "Анной О.".

3. Фрейд: Если больная с выражением аффекта вспоминала в гипнозе, по какому поводу и в какой связи известные симптомы появились впервые, то удавалось совершенно устранить эти симптомы болезни [9, с. 349].

А.: Подобный метод лечения истерических Тринадцать диалогов о психологии 22 страница больных был назван "катартическим" ("катарсис" —древнегреческое слово и означает "очищение"). Брейер использовал при этом гипноз. Почему гипноз? Потому что он давал доступ к области бессознательного в психике. С: Что же дальше?

А.: Эта история пробудила во Фрейде интерес к гипнозу и истерии, но в венских клиниках, куда он приходит работать, чтобы "набраться клинического опыта", по-прежнему подозрительно относятся к таким проблемам. И Фрейд уезжает во Францию на стажировку к знаменитому Шарко, в Парижскую клинику Сальпетриер. Шарко был убежден в психогенном происхождении истерии и даже ставил знак равенства между истерией и гипнозом, поскольку путем внушения в гипнозе вызывал у Тринадцать диалогов о психологии 22 страница пациентов искусственные параличи и затем снимал их.

Я не буду рассказывать тебе все подробности пребывания Фрейда во Франции, скажу только, что Фрейд побывал и в другом французском городе Нанси у известных в то время психиатров оппозиционной Шарко школы Ипполита Бернгейма и Огюста Льебо. Однако вот что главное: вскоре после возвращения в Вену и совместных с Брейером исследований Фрейд отказывается от гипноза. С: Почему?

А.: Злые языки утверждали, что Фрейд не владел в достаточной степени этой техникой. Но главное, думается, было не в этом.

Диалог 7. Яи Оно

3. Фрейд: Катартический метод лечения, как его практиковал Брейер, предполагал приведение больного в глубокое Тринадцать диалогов о психологии 22 страница гипнотическое состояние, так как только в гипнотическом состоянии можно было получить сведения о патогенных соотношениях, о которых в нормальном состоянии больной ничего не знает. Вскоре гипноз стал для меня неприятен как капризное и, так сказать, мистическое средство. Когда же опыт показал мне, что я не могу, несмотря на все старания, привести в гипнотическое состояние более чем только часть моих больных, я решил оставить гипноз и сделать катарти-ческое лечение независимым от него... [9, с. 356].

А.: Итак, Фрейд оставляет гипноз как "мистическое", "таинственное" средство, механизм которого, кстати, до сих пор неясен...

3. Фрейд: Так как я не мог изменить по своему желанию психическое состояние большинства Тринадцать диалогов о психологии 22 страница моих больных, то я стал работать с их нормальным состоянием. Сначала это казалось бессмысленным и безуспешным предприятием. Задача была поставлена такая: узнать от больного нечто, о чем не знает врач и не знает сам больной. Как же можно было надеяться все же узнать это? Тут мне на помощь пришло воспоминание о замечательном и поучительном опыте, при котором я присутствовал в Нанси у Бернгейма. Бернгейм нам показал тогда, что лица, приведенные им в сомнамбулическое состояние, в котором они, по его приказанию, испытывали различные переживания, утрачивали память о пережитом в этом состоянии только на первый взгляд: оказалось возможным в Тринадцать диалогов о психологии 22 страница бодрственном состоянии пробудить воспоминание об испытанном в сомнамбулизме. Когда он их спрашивал относительно пережитого в сомнамбулическом состоянии, то они действительно сначала утверждали, что ничего не знают, но когда он не успокаивался, настаивал на своем, уверял их, что они все же знают, то забытые воспоминания всякий раз воскресали снова. Так поступал иясо своими пациентами... Отказавшись от гипноза, я требовал от своих больных, чтобы они говорили мне все, что им приходит в голову; они ведь знают все как будто позабытое, и первая возникающая мысль, конечно, будет содержать искомое. При этом опыт показал мне, что действительно первая случайная мысль содержала как раз то Тринадцать диалогов о психологии 22 страница, что было нужно, и представляла собой забытое продолжение воспоминания [9, с. 356-357, 361].

Предсознательное и бессознательное 305

С: Ну уж в это я не поверю! Иногда приходящие в голову мысли так далеки от того, что действительно волнует, так неважны, чтобы о них говорить... А.: Фрейд придерживался другого мнения. Он говорил, что иногда полезно иметь предрассудки. Его предрассудок состоял в том, что он придерживался идеи строгой детерминации психических процессов. В психической жизни нет ничего случайного и даже самая незначительная — точнее, кажущаяся незначительной — мысль, по Фрейду, всегда связана с нашими бессознательными переживаниями, пусть и очень опосредствованно. Мысли, которые возникают у больного, отражают, пусть и в искаженной Тринадцать диалогов о психологии 22 страница форме, те скрытые от его сознания аффективные комплексы, которые привели к образованию симптомов. Кстати, это и есть тот самый "метод свободных ассоциаций", о котором я как-то говорил в нашей беседе об ассоциативной психологии. С его помощью мы можем проникнуть в тайники бессознательного.

С: Почему же все спонтанно появляющиеся мысли Фрейд считает закономерными, но

искаженно отражающими бессознательное?

А.: А каков, по-твоему, состав бессознательного?

С: Ну, это то, что в данный момент не осознается.

Предсознательное и бессознательное

А.: Эти содержания психической жизни Фрейд называл предсознательным, а не бессознательным. Действительно, предсознательное — как бессознательное в данный момент — не осознается человеком Тринадцать диалогов о психологии 22 страница, но может быть в принципе им осознано. Но есть и другое бессознательное, бессознательное в подлинном смысле слова, о существовании которого в собственной психике человек не только не догадывается, но более того: он энергично отрицает наличие подобных содержаний в его душе. С: Почему?

А.: Потому что они кажутся ему несовместимыми с моральными и этическими нормами, принятыми в обществе, в котором он живет, несовместимыми с его собственным Я. И представления, которые тесно связаны с этими желаниями и влечениями, подвергаются, как говорит Фрейд, вытеснению в бессознательное.

Диалог 7. Яи Оно

3. Фрейд: Но в бессознательном вытесненное желание продолжает существовать и ждет только первой возможности сделаться активным и послать Тринадцать диалогов о психологии 22 страница от себя в сознание искаженного, ставшего неузнаваемым заместителя [9, с. 360].

А.: Этими заместителями являются, прежде всего, уже знакомые нам истерические симптомы, но множество их также можно найти и в повседневной жизни. Я имею в виду, например, сновидения. Но и здесь бессознательное дано субъекту не прямо, а в искаженной форме: даже в сновидениях человек боится признаться самому себе в истинных своих желаниях. Но тогда их нужно толковать... С: Как в сонниках?

Методы исследования бессознательного. Пример толкования сновидения по Фрейду А.: Нет, сонники здесь ни при чем, хотя в них делается попытка найти общие для всех символы, используемые сновидением для Тринадцать диалогов о психологии 22 страница изображения желания. У Фрейда же речь идет, прежде всего, о символах индивидуальных, которые можно понять из индивидуальной работы с пациентом, хотя и у него встречается в работах перечисление "общеупотребительных" символов, свойственных сновидениям большинства людей. Таким образом, Фрейд различает явное содержание сновидения (образы, символы) и то, что за ними стоит, — бессознательные, скрытые мысли пациента или клиента. С точки зрения Фрейда, сновидение всегда есть исполнение какого-нибудь желания. С: Любое?

А.: Любое. Это важная мысль, к которой Фрейд пришел, прежде всего, на основе анализа собственных сновидений. Первый его анализ сновидения был проведен в 1895 году, а книга, посвященная данной теме, "Толкование сновидений", которую Фрейд Тринадцать диалогов о психологии 22 страница всегда считал "главным своим трудом", была опубликована в 1899 году (правда, издатель проставил на титульном листе год выхода в свет книги "1900"). А теперь — пример толкования сновидения по Фрейду.

3. Фрейд: Пациентка моя, молодая девушка, рассказала мне следующее сновидение: "Вы, кажется, знаете, что у моей сестры теперь всего один сын Карл; старший Отто умер, когда я еще жила у нее в доме. Отто был моим любимцем, я сама

его воспитала. Младшего я тоже очень любила, но, во всяком случае, далеко не так, как покойного. Сегодня же ночью мне вдруг приснилось, что Карлумер. Он лежит в маленьком гробу, сложив на грудируки Тринадцать диалогов о психологии 22 страница; вокруг него горят свечи всеравно, как тогда вокруг Отто, смерть которого меня так потрясла. Скажите же мне, что это значит? Вы ведь меня знаете, разве я уже такая дурная, что могла пожелать смерти единственному ребенку своей сестры? Или же мое сновидение означает, что мне бы хотелось, чтобы лучше умер Карл, чем Отто, которого я гораздо больше любила?"

Я уверил ее, что последнее толкование исключается. Подумав немного, я дал правильное толкование сновидения, которое она затем подтвердила. Мне это тоже было нетрудно, потому что я знал историю жизни моей пациентки.

Рано осиротев, девушка воспитывалась в доме своей старшей сестры и встретила там человека, который Тринадцать диалогов о психологии 22 страница произвел неизгладимое впечатление на ее сердце. Одно время думали, что эти едва намечающиеся отношения закончатся браком, но этому счастливому исходу помешала сестра. Мотивы ее поступка так и остались не выяснены. После разрыва господин, в которого влюбилась моя пациентка, перестал бывать в доме ее сестры. Сама же моя пациентка после смерти маленького Отто, на которого она перенесла тем временем всю свою нежность, ушла от сестры. Гордость запрещала ей встречаться с ним; но она была не в силах полюбить и другого. Когда любимый ею человек, принадлежавший к кругу ученых, читал где-нибудь лекцию, она постоянно присутствовала на ней... Я Тринадцать диалогов о психологии 22 страница вспомнил, что на днях она мне рассказывала, что профессор бывает на концертах, она тоже собирается пойти туда, чтобы опять увидеть его. Это было как раз накануне сновидения, и концерт должен был состояться как раз в тот день, когда она пришла ко мне. Мне было поэтому легко истолковать ее сновидение, и я задал ей вопрос, не помнит ли она о каком-либо событии, тесно связанном со смертью маленького Отто. Она ответила тотчас же: "Конечно, в тот день к нам пришел профессор, и я после долгого промежутка встретилась с ним у гроба мальчика". Это как раз соответствовало моему предположению, и Тринадцать диалогов о психологии 22 страница я истолковал сновидение следующим образом: "Если бы теперь умер второй мальчик, то повторилось бы то же самое. Вы провели бы весь день у сестры; к ней, наверное, пришел бы профессор, чтобы выразить свое соболезнование, и вы бы увидели его

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


documentafopkcf.html
documentafoprmn.html
documentafopywv.html
documentafoqghd.html
documentafoqnrl.html
Документ Тринадцать диалогов о психологии 22 страница